Владимир ЛАВРОВ

Из подборки «Мистика Петербурга»


  * * *
  Снова приеду в город
  на первый в стране вокзал.
  Под металлической крышей
  перрона вдохну влажный воздух,
  выйду к метро, где гордо
  нищий свой шарф повязал
  на горло, чтоб петь потише — 
  не распугать бы звёзды.
   
  Не распугать бы подземных
  жителей чудного края — 
  триста лет просочилось
  в болота под городом этим
  с тех пор, как ушли они в темень
  в поисках нового рая,
  утащив заклинанья, и числа,
  и песни, что не допеть им.
   
  Зря ты, нищий, пытался
  вспомнить чужие напевы,
  кануло всё в эти штольни,
  сверху рельсы проложены,
  но так же танцуют танцы
  белоглазые девы
  под перепев колоколен
  там, на верху промороженном…


?

  Виктор КУДРЯВЦЕВ

  * * *
  Она
  прямо-таки прилипла к стеклу,
  следя восторженными
  детскими глазами
  за хрупкой снежинкой,
  порхающей по сцене
  в белом подвенечном платье.
  Прядь волос
  прилипла к уголку мокрого рта,
  губы что-то нашёптывали:
  слова вальса,
  его ритм?..
  Раз-два-три,
  раз-два-три,
  раз-два-три…
  Боязливо,
  как ребёнок,
  делающий первые шаги,
  она оттолкнулась от оконной рамы,
  сначала осторожно,
  а потом всё увереннее
  и увереннее
  стала кружиться по коридору,
  широко раскинув руки,
  положив голову
  с полуприкрытыми глазами
  себе на плечо.
   
  Отмечать юбилей дурдома,
  да ещё в том самом корпусе,
  где лежат эти несчастные,
  пусть и отгородившись 
  от самых буйных
  металлическими решётками,
  было
  по меньшей мере глупо.
  — Кого стыдиться-то? — 
  резонно успокоили гостей,
  кивнув в сторону коридора. — 
  Этих?!.
   
  Мало-помалу
  первоначальная неловкость исчезла.
  После третьего тоста
  за столом
  и вовсе стало веселей.
  Самые бойкие мужики
  уже начинали
  тискать колени
  своих покладистых соседок…
  А там, за стеклом,
  среди мычащих,
  скалящих чёрные зубы
  поклонников
  всё кружилась,
  кружилась,
  кружилась
  нескладная,
  облачённая в ситцевый халат
  птица-лебедь.
  Останавливалась,
  давая баянисту возможность
  пропустить
  очередную стопку водки,
  и начинала снова…
  Раз-два-три,
  раз-два-три,
  раз-два-три…
   
  Как она попала
  в эти жуткие
  бесконечные коридоры?
  За какие грехи
  или, напротив,
  Добродетели?
  Кто был тем принцем,
  которому она гладила
  воображаемые волосы,
  улыбаясь счастливой
  безумной улыбкой?..


  * * *
  И сделать собаке стрижку
  за несколько сот долларов — 
  искусство.
  И поделить
  одноразовый пакетик чая
  на всю семью — 
  тоже искусство.