Декельбаум Алексей Захарович

Алексей Декельбаум

«Повесть о 15-летии омского
Союза российских писателей отделения,
внебрачного сироты престарелого Союза писателей СССР,
который скончался за два года до рождения
своего недоношенного ребенка,
воспитанного затем матерью-одиночкой
Литературой Вдохновеньевной Российской»


  Родился сирота в год великого разлома, когда ополчился брат на брата и страшно сказать – даже итоги выборов были непредсказуемыми. 
  Младенец был зачат от идеи, что все люди на земле делятся, в основном, на две национальности: порядочные и непорядочные. Ребенок родился недоношенным, но веселым. Тут я опускаю тридцать две страницы традиционного для русской литературы описания тяжелого детства. Как-то: жизнь в нищете, переезды из каморки в каморку и гулящая мать, едва ли не опустившаяся до литературной «панели». Подробности читайте в «Преступлении и наказании» и в других произведениях того же автора, чьей каторгой так гордится наш город. 
  Сирота, будем откровенны, пером владел недурно. А вот на местной паперти талантами не блистал. Бывало затянет в каком-нибудь кабинете: «Люди добрые, сами мы местные, ехали в светлое будущее, деньги украли, подайте что-нибудь на издание шедевра», - а звучит неубедительно. Если ты нищий, так и держись соответственно. Как стоишь? Почему глаза веселые? Почему голос на зарплату в две тысячи долларов?.. 
  В общем, на паперти юный Союз писателей до сих пор большого успеха не имеет. К тому же неспособен слагать гимны и оды, а по нынешним временам это уже непростительно. 
  Слава богу, что не перевелись еще на Руси люди добрые: то грант в шапку бросят, то премию, то спонсорскую помощь… То просто по головке погладят: «Держись, сердешный, рады бы помочь, да контрольные органы не дают…» Больше всех жалеют сироту почему-то крестьяне. Крестьянин от сельхозтехники помогает альманах выпускать, а крестьяне от науки вообще приютили, комнатенку дали и даже терпят буйный нрав сироты.
  Итак, к своим 15 годам подросток получился весьма живой, одержимый, творческий, но к реальной жизни совершено не приспособленный. За что его всегда отечески жалеет старший брат – тоже сирота небогатая, но все-таки более солидная и на паперти приметная. Младш?го своего считает непутевым, и даже по запальчивости объявлял это печатно. Но все равно тайно любит братишку или, как говорят у нас в сибирских деревнях, испытывает к нему неосознанную трансцендентальную симпатию.
  А вообще-то жизнь у сироты налаживается. Он подрос, возмужал, не обделен ни читателями, ни друзьями, ни и юными дарованиями. И даже собственным альманахом, который читают не только его авторы и их близкие. 
  И, кстати, слухи о падшей матери Литературе Вдоховеньевне Российской оказались клеветой – просто на издательской «панели» кто-то косит под нее. Ну а мамы… они всегда больше любят самых непутевых из своих детей. Которые денег добывать не умеют, обслуживать массового читателя не умеют, оды слагать не умеют, издаваться не умеют, но зато умеют писать, как дышать. Что и делают с большим непонятным удовольствием. И могут сегодня выйти к читателям и сказать: «Люди, добрые, сами мы – местные… Чем богаты - всё ваше!»

"Складчна" №32, ноябрь 2008